Израильская “экономика-батут”: есть ли экономические параллели между Украиной и страной, находящейся годами под давлением войны

Financial Times назвала Израиль “экономикой-батутом”: страна переживает военные и энергетические шоки, резко проседает в отдельные периоды, но затем снова отскакивает вверх. Для Украины этот опыт важен не как готовый рецепт, а как пример того, как экономика под постоянным давлением может не ломаться, а перестраивать свою структуру.

Метафору “батут” использовал глава Банка Израиля Амир Ярон. Он описал ситуацию, когда люди во время обострений уходят в укрытия, а после окончания ракетной тревоги возвращаются к работе, ресторанам, покупкам и обычной активности. Это не нормальная жизнь, а адаптация к хронической угрозе.

Израильская экономика за последние годы несколько раз сокращалась на фоне войны, мобилизации, ударов и региональной нестабильности. Но после спадов активность снова восстанавливалась. По данным FT, в первом квартале 2026 года ВВП Израиля снизился на 3,3% в годовом выражении, однако OECD прогнозирует рост на 3,3% в 2026 году и 5,6% в 2027 году.

Причина устойчивости не в том, что война “не мешает” экономике. Мешает — и очень дорого обходится. Израиль теряет рабочее время из-за мобилизации, несет огромные расходы на оборону, сталкивается с падением туризма, оттоком части специалистов, ростом госдолга и политическими рисками для инвестиций.

Но у страны были важные стартовые преимущества. До нынешнего периода войн Израиль два десятилетия накапливал рост, развивал технологический сектор, поддерживал низкий уровень госдолга, имел сильные частные сбережения и достаточно гибкий рынок труда. Это позволило государству быстрее поддерживать бизнес и домохозяйства во время шоков.

Отдельная опора — оборонно-промышленный сектор. В условиях войны он не только получает заказы, но и становится частью экспортной и технологической экономики. Израильские компании в сфере обороны, кибербезопасности, дронов, сенсоров, ПВО и аналитики работают на стыке армии, стартапов и международного рынка.

Еще один фактор — энергетика. Израиль в последние годы опирается на собственный природный газ, что снижает зависимость от внешних поставок электроэнергии и топлива. Это не делает страну неуязвимой: удары, морские риски и рост мировых цен все равно создают угрозы. Но наличие внутреннего газового ресурса смягчает часть энергетического давления.

Для Украины этот элемент особенно показателен. Страна, которая воюет, должна думать не только о текущих закупках топлива, но и о долгосрочной устойчивости энергетики: распределенной генерации, защите сетей, накопителях, газе, биометане, импорте оборудования, локальном ремонте и способности быстро восстанавливать поврежденные объекты.

Израильская модель также показывает значение цифровой и сервисной экономики. Высокотехнологичные компании могут быстрее переходить на удаленную работу, переносить часть процессов за рубеж, работать с глобальными клиентами и привлекать капитал даже в условиях внутреннего кризиса. Это не защищает всех, но дает экономике сектор, который способен продолжать движение.

Украине здесь есть что сравнивать. IT, оборонные технологии, инженерные команды, кибербезопасность, govtech, финтех и экспорт услуг уже стали частью украинской устойчивости. Но для долгого эффекта нужны не только таланты, а доступ к капиталу, защита контрактов, понятные налоги, страхование военных рисков и возможность масштабировать производство внутри страны.

Главный урок “экономики-батута” — государство должно заранее строить амортизаторы. Это резервы бюджета, быстрые программы компенсаций, кредитование бизнеса, поддержка занятости, военное страхование, защита критической инфраструктуры и правила, которые позволяют компаниям работать даже при обстрелах и перебоях.

Но у израильского опыта есть и обратная сторона. “Отскок” не означает отсутствие цены. Война повышает долю оборонных расходов, вытесняет гражданские инвестиции, усиливает неравенство, давит на малый бизнес и может ускорять эмиграцию специалистов. Экономика может выглядеть устойчивой в макростатистике, но отдельные отрасли и семьи при этом живут в режиме постоянного износа.

Для Украины это особенно важно: нельзя романтизировать адаптацию к войне. Привыкание к тревогам, укрытиям, перебоям света и мобилизационной экономике не является нормой развития. Это способ выживания, который должен работать параллельно с восстановлением, инвестициями и движением к безопасности.

Есть и политический фактор. Израильская экономика выдерживает шоки, пока инвесторы верят в институты, безопасность контрактов и способность государства контролировать риски. Если политическая нестабильность, международная изоляция или санкционные угрозы усиливаются, даже сильная технологическая экономика начинает терять капитал и людей.

Украине этот вывод близок напрямую. Военная устойчивость не может заменить доверие к правилам. Инвесторам важны суды, защита собственности, прозрачные закупки, антикоррупционная инфраструктура, прогнозируемая налоговая политика и понятное партнерство с ЕС. Без этого “батут” может перестать отскакивать.

Поэтому израильский пример полезен не как инструкция “жить под войной десятилетиями”, а как набор вопросов для Украины. Какие отрасли могут работать при хронической угрозе? Как удерживать людей? Как страховать бизнес? Как быстро восстанавливать спрос после шоков? Как сделать оборонный сектор не только расходом, но и источником технологий?

Главный вывод: экономика под военным давлением может быть устойчивой, если у нее есть накопленные ресурсы, гибкие компании, сильная энергетика, технологический экспорт, работающие институты и быстрые механизмы поддержки. Но “экономика-батут” — это не победа над войной, а дорогая форма адаптации. Для Украины ценность израильского опыта именно в том, чтобы строить устойчивость, не превращая постоянную угрозу в новую норму.

По материалам: Financial Times, Le Monde, OECD