Энергетический шок и бум ИИ: как это повлияет на мировую экономику и рост цен
Мировая экономика одновременно входит в две противоположные волны: новый энергетический шок из-за войны на Ближнем Востоке разгоняет инфляцию и тормозит рост, тогда как инвестиционный бум вокруг искусственного интеллекта обещает повысить производительность, но уже создает дополнительный спрос на электроэнергию, металлы, оборудование и инфраструктуру.
По оценке Всемирного банка, война на Ближнем Востоке может стать причиной самого большого скачка цен на энергоносители за четыре года. Банк прогнозирует, что энергетические цены в 2026 году вырастут на 24% и достигнут наивысшего уровня со времени полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году. Общие цены на сырьевые товары, по этому прогнозу, поднимутся на 16% из-за подорожания энергии, удобрений и рекордных цен на ряд металлов.
Ключевой риск сосредоточен вокруг Ормузского пролива. Всемирный банк оценивает, что из-за атак на энергетическую инфраструктуру и сбоев судоходства в проливе, который обеспечивает около 35% мировой морской торговли нефтью, рынок уже пережил самый большой нефтяной шок в истории - с начальным сокращением глобального предложения примерно на 10 млн баррелей в сутки.
Этот шок быстро перешел в потребительские цены. По данным AP, инфляция в еврозоне в апреле выросла до 3% против 2,6% в марте, в частности из-за скачка энергетических цен на 10,9%. Одновременно экономика еврозоны за первый квартал прибавила лишь 0,1%, что усилило опасения относительно сочетания слабого роста и высокой инфляции.
МВФ в апрельском World Economic Outlook также описывает глобальную экономику как такую, которая снова находится под давлением войны. Фонд прогнозирует мировой рост на уровне 3,1% в 2026 году и 3,2% в 2027 году при условии ограниченного конфликта, но предупреждает, что более высокие цены на сырье, более устойчивые инфляционные ожидания и более жесткие финансовые условия уже проверяют устойчивость экономик.
Параллельно разворачивается другая волна - искусственный интеллект. По оценке Международного энергетического агентства, дата-центры в 2024 году потребляли около 415 ТВт-ч электроэнергии, или примерно 1,5% мирового потребления. К 2030 году этот показатель в базовом сценарии может почти удвоиться - до 945 ТВт-ч, то есть почти 3% глобального потребления электроэнергии.
Проблема в том, что ИИ-бум увеличивает нагрузку именно тогда, когда энергетический рынок и так находится под давлением. IEA ожидает, что спрос на электроэнергию со стороны дата-центров будет расти намного быстрее, чем общее потребление в других секторах. В сценарии ускоренного развития ИИ часть дополнительного спроса до 2030 года придется покрывать ископаемым топливом, если сети, генерация и подключение возобновляемых источников не будут успевать за инвестициями в вычислительные мощности.
Для бизнеса это означает, что ИИ не только повышает производительность и открывает новые рынки, но и становится фактором конкуренции за электроэнергию, землю под дата-центры, чипы, системы охлаждения, медь, алюминий и другое инфраструктурное сырье. В странах с дефицитом генерации или слабыми сетями это может поднять стоимость подключения и сделать энергетику одним из главных ограничений для цифровой экономики.
Для Украины эта комбинация рисков особенно чувствительна. Подорожание нефти и удобрений может давить на цены топлива, аграрную себестоимость, логистику и инфляцию. В то же время глобальный спрос на электроэнергию, оборудование и металлы из-за ИИ повышает значение энергетической инфраструктуры, промышленной базы и доступа к капиталу - именно тех направлений, которые Украине предстоит восстанавливать и модернизировать после военных разрушений.
Ближайший экономический риск заключается не только в том, как долго продержатся высокие цены на нефть. Если энергетический шок затянется, центральным банкам будет сложнее снижать ставки, правительствам - финансировать долг, а компаниям - инвестировать. Если же волна ИИ продолжит быстро наращивать спрос на энергию и инфраструктуру, мир получит не короткий ценовой всплеск, а более длительный период более дорогого капитала, энергетической конкуренции и неравного доступа к технологическому росту.
По материалам: World Bank, IMF, IEA, IEA, AP